Ё: Наверное, уже лет 25, как я в игровой индустрии.
Т: Подожди-ка.
Ё: А?
Т: Сейчас посчитаю… получается, уже 31 год с тех пор, как я пришёл в эту отрасль.
Ё: Тридцать один год?!
Т: Ну да, стареем.
Ё: Точно… Знаешь, когда достигаешь примерно такого возраста, начинаешь задумываться о том, чем всё в жизни закончится.
Т: Закончится?
Ё: Ну, например, можно стать школьным учителем или рано выйти на пенсию и начать вторую жизнь.
Т: Понятно.
Ё: Когда собираются разработчики игр, разговор часто сводится к тому, «что мы ещё сможем сделать за оставшуюся жизнь».
Т: Ага.
Ё: И каждый раз, когда заходит такой разговор, у меня самого нет никакого чёткого образа.
Т: Ты всё ещё думаешь, что можешь соревноваться с молодыми?
Ё: Нет, не в этом дело. Скорее, у меня вообще нет представления, что ещё я мог бы делать.
Т: Серьёзно?
Ё: Нет, нет такого.
Т: То есть учителем стать не хочешь?
Ё: Нет, не хочу.
Т: Тогда кем ты станешь?
Ё: Вот именно — у меня вообще нет никакого образа. Пустота.
Т: Понял.
Ё: Я всегда работал на заказ, так что есть у меня работа или нет — полностью зависит от клиента.
Т: Угу.
Ё: Но сейчас ведь я всё ещё получаю довольно много заказов, верно?
Т: Да, к счастью.
Ё: Думаю, это потому, что знакомые мне с давних времён люди поднялись до руководящих позиций, и от них приходит работа.
Т: А? То есть дело не в твоих способностях?
Ё: Не в способностях. Если бы всё решали только умения, я бы не смог тягаться с молодыми разработчиками.
Т: Прямо признался.
Ё: Мне кажется, сейчас большинство людей получает работу через связи в обществе.
Т: Логично.
Ё: И старею ведь не только я. Люди у власти тоже стареют.
Т: А…
Ё: Те, на кого я рассчитывал, выходят на пенсию или куда-то уходят. Если говорить конкретно — во «вторую жизнь» или просто меняются поколения.
Т: Умирают.
Ё: Ну, в конце концов все умирают. А значит, людей, которые дают мне работу, становится меньше.
Т: Верно.
Ё: Честно говоря, я думаю, что с деньгами в старости как-нибудь да будет.
Т: «Как-нибудь», да.
Ё: Но по правде говоря я не подсчитывал.
Т: Серьёзно? Ты не подсчитывал? Это между прочим и моя жизнь!
Ё: Не подсчитывал. Я плохо разбираюсь в цифрах.
Т: Это плохо…
Ё: Ты ведь предполагаешь, что «как-нибудь да получится», верно?
Т: Предполагаю…
Ё: Но если исходить из того, что в старости работы не будет, начинаешь думать конкретнее.
Т: Например?
Ё: Поскольку трудно резко изменить то, чем занимался всю жизнь, можно писать романы, которые не приносят денег, или снимать какие-нибудь видео…
Т: В качестве хобби.
Ё: Да, я и сейчас делаю такое — как продолжение своих хобби.
Т: Но между тем, что приносит деньги, и тем, что не приносит, большая разница, не так ли?
Ё: Да. Но если никто не покупает, ничего не поделаешь.
Т: Тогда просто стараешься изо всех сил?
Ё: У меня изначально не было таких способностей, да и в старости, думаю, не останется никакой энергии.
Т: Мрачно.
Ё: Мрачно. Думаю, у всех примерно такое ощущение. Хотя не знаю.
Т: А как вообще другие люди живут в старости?
Ё: Не знаю. Мне так тревожно, что невыносимо.
Т: Хватит. Из-за тебя и мне становится тревожно.
